Журнал Сретение

Вера и разум

Печать

KuraevПринято считать, что классическая христианская постановка проблемы веры и разума принадлежит Тертуллиану. Он, действительно, первый сформулировал пару «Афины-Иерусалим». Однако в текстах Тертуллиана нет приписываемой ему знаменитой формулы «верую, ибо абсурдно». У него есть более пространное рассуждение: «Распят Сын Божий; не стыдно, потому что постыдно. И умер Сын Божий; оттого и заслуживает веры, что бессмысленно. И похороненный воскрес; несомненно, потому что невозможно».

Тексты Тертуллиана полны весьма высокими оценками разума: «Если бы в этих людях был Бог, следовательно, и разум... Бог все разумно предусмотрел... желает, чтобы люди всегда действовали разумно, с пониманием».

Без умной же аскетики человек не войдет в то Царство, в которое надеющемуся на свое (интеллектуальное) богатство войти труднее, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко.

В этом – и только в этом – смысле можно сказать, что истины веры «противорассудочны». Они противостоят не разуму, а страстной одержимости рассудком, слепой уверенности, что все на свете соразмерено лично со мною и моими интеллектуальными способностями. К вере можно прийти только через преодоление этой страсти (опять же – как и любой другой). И поскольку мы помним, что путь от страстной целокупности к духовному целомудрию лежит через период распада, мы можем согласиться с признанием о. Павла Флоренского: «Как подойти к Истине? Не знаем. Знаем только, что сквозь зияющие трещины человеческого рассудка видна бывает лазурь Вечности».

Значит, не «фанатизм» веры противостоит «ясности и отчетливости» рассудка, а опыт сердца противостоит рассудочным схемам.
О месте разума в познании очень точно сказал св. Феофан Затворник: «Мы сами в себе носим готового ересеначальника и кователя всякой лжи – наш разум. Поддайся только ему – и он заведет не знать куда.Только и слышишь: того требует разум, дайте разум-ное воззрение, разумное убеждение, разумную веру. Если верна пословица «Что у кого болит, тот о том и говорит», то разум есть болезнь нынешнего времени. Хорошо, что ищут разумности. Но то не хорошо, что ищут ее в одном разуме человеческом. Сей разум хотят сделать всемирным наставником – царем истины. Непонятно, откуда ему такая честь?
Когда родится человек на свет – ничего не знает; ни одной вещи назвать даже не умеет сам, всему учится; а как только стал на ноги, еще не вступив в совершеннолетие, начинает надыматься и твердить: я, да разум у меня, все рассудим и порешим сами собою. Ра-зум точно есть великий дар Божий, но, даруя его нам, Бог не поставил его источником истины, а только приемником ее. Не сказал Он нам: вот вам разум, его слушайтесь, и как научит вас, так и поступайте; а что сделал? Создав человека с разумом, тотчас явился ему и стал учить его истине. Разум есть способность познавать истину; но сама истина не в нем, а должна быть преподана ему со вне. Кем же, как не Богом – источником бытия и истинного ведения! Так вот, братия, когда в вас, как червь некий, зашевелится позыв на излишнюю разумничность и разум, надымаясь, полезет на учительскую кафедру, сведите его с сей высоты как самозванца и, посадив на ученическую скамью, скажите: твое дело слушать, а не учительствовать». Итак, как не можем мы утверждать, что глаз есть истина или источник истины или, что глаз есть последняя реальность, ибо глаз лишь усматривает реальность или истину, которая внеположна по отношению к нему, так и разум призван созерцать истину, а не создавать ее».
Научное исследование мира хорошо – но не само по себе, в своей автономности оно разрушительно. Мир – символ Бога. Если исследуя его, человек забыл, Кто стоит за книгой Природы, неизбежна серьезная ошибка в грамматике бытия.
В науке «революционный переворот» означает не отказ от прежних взглядов, а указание на границы их применимости к реальности. На эти же границы указывает и опыт веры.
У разума все же есть пределы, связанные с тем, что он дает лишь знание о чем-то, которое отнюдь не тождественно самому объекту познания. Как бы ясно ни двигалась мысль человека – преодоление конечных экзистенциальных пределов ей не под силу. Сколь бы отчетливо ни было рассуждение человека – человек остается только человеком и как таковой не получает участия в ином Бытии. То движение души, которое дарует человеку возможность причастия к Другому, на языке богословия называется верой.
Итог нашего рассуждения о взаимоотношениях веры и разума, науки и религии можно подвести словами Тридентского собора: «Кто скажет, что согласие на христианскую веру не свободно, а с необходимостью вызывается доводами человеческого разума, да будет анафема!». Но: «Кто скажет, что человеческий разум настолько независим, что не может ему быть от Бога повеления верить, да будет анафема!»

Протодиакон Андрей Кураев

 

Избранное

Слово со властью
автор:   Игумен Савва (Мажуко) Есть люди, которые не умеют слушать. Есть... Read more...
«Разговор о красоте и старости»
С одной стороны, в гиперсексуализированном современном обществе многие «суперстарые» люди... Read more...
Новый год по-православному
Вопрос, который начнут (вернее, уже начали) задавать священникам на приходах,... Read more...
Человеку это невозможно (послевкусие паломничества)
Странно порой складываются обстоятельства. Цепь событий, кажется, случайных, приводит тебя... Read more...
Про глупости
автор: Игумен Савва (МАЖУКО)   Жареные гуси мастера пахнуть! Антон Павлович Чехов «Сирена» Если бы... Read more...
Joomla! Україна

Голосование

Устраивает ли Вас качество электронной версии журнала?
 

ПРАЗДНИК


ДРУЗЬЯ

Баннер
Баннер
Баннер

СЧЕТЧИК